Рождественский Ю. В. Общая филология - страница 22

190

ве теории логоса-Дао дается полная сводная классификация родов, видов и форм письменности и литературы и приводятся определяющие их качества композиции и стиля.

В это же время начинает развиваться учение о метрике и фонации стиховой речи. Особым этапом в развитии теории литературы стала поэма Сыкун Ту (837—908 гг.) "Ши пин" ("Роды стихов"). Поэма состоит из 24 стансов-стихов по шесть двустиший в каждом, причем каждый стих составлен из четырех слов.

В этом крайне сжатом тексте Сыкун Ту развил теорию поэтического вдохновения, необходимого для создания совершенных по стилю произведений. Каждое стихотворение посвящено отдельному виду поэтического вдохновения, которое раскрывается мощными космическими образами.

Эстетический принцип комплектования хрестоматии фактически объединял разные виды словесности, тем самым распространяясь на всю словесность. Собственно же изящная литература в нашем понимании трактовалась как особый вид изящной словесности и заняла место в литературном наследии лишь после признания эстетических достоинств своего стиля.

Различие между китайской "литературной критикой" и греко-латинской поэтикой В.М.Алексеев суммировал так: 1) греко-латинская поэтика строилась на материале драмы, тогда как китайская — на письменности и литературе; 2) греко-латинская поэтика предназначена для создания текстов, доступных всем, китайская предназначена прежде всего для эрудитов; 3) китайская поэзия серьезна, она основана на канонических текстах, тогда как греко-латинская поэтика допускает большую вольность, например, Гораций иронизирует над Гомером и дает литератору совет "ловко врать"; 4) китайская поэзия строится как закономерное и планомерное выявление мировой идеи слова-логоса, греко-латинская отводит себе в лучшем случае просветительскую роль.

Эти несовпадения содержания, суммированные В.М.Алексеевым, дополняются им также указанием на несовпадение родов и видов изящной словесности и критериев отбора. В.М.Алексеев показывает, что главным критерием отбора произведений изящной словесности в китайской традиции была элегантность стиля. "Будет ли то доклад государю о необходимости прогнать ученых-конфуцианцев, манифест государя о призрении бездомных, обличение увлекающегося монарха, покаянное письмо, прошение о зачислении на службу или же предисловие к стихам ученых друзей, писавших весной среди благоухающего сада, описание природы уединившимся в горы, исповедание любви к благородному цветку и т.п.— всем этим выбором литературных произведений руководит один неизменный принцип: высшее изящество отделки." [), с.54]

191

^ 4.3. ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ В ИСКУССТВАХ РЕЧИ

И В СТРОЕНИИ ЛИТЕРАТУР, ПРИНАДЛЕЖАЩИХ

РАЗНЫМ КУЛЬТУРАМ

Сравнивая между собой примеры рекомендующих искусств речи, мы замечаем, что во всех этих искусствах так или иначе представлена теория литературной речи. Однако эта теория имеет различную терминологию, различную форму организации и разное философское понимание эстетики.

Аристотель основывает свою теорию поэтической речи, теорию подражания, на удовлетворении, испытываемом человеком от познания. Причем познающим является прежде всего слушатель и зритель. На этом основании Аристотель делает ряд технических рекомендаций, которые позволяют поэтам с учетом предшествующего опыта строить произведения, удовлетворяющие любознательности аудитории эстетическими средствами поэзии.

Убеждение аудитории раскрывается средствами риторики, которая стоит отдельно от эстетической формы познания. Риторика строится в соответствии с ответами на два вопроса: а) кого нужно убеждать и б) в чем нужно убеждать. Соответственно этому развиваются технические средства риторики.

Индийская теория предполагает иной подход. Сначала она трактует отдельно искусство театра (натья) и искусство эпоса (кавья), но потом замечает, что в обоих случаях приходится иметь дело с наведением на слушателя и зрителя эстетического переживания (раса). Затем, разобрав природу эстетических переживаний и выделив различные виды и разновидности раса, рассматривает приемы, которыми достигается наведение раса. В ряду этих приемов лежат различные украшения речи (ланкара), с одной стороны, и система двусмысленностей и намеков (дхвани), с другой. Эти приемы систематизируются, уточняются и детализируются.

Китайская теория строится на систематизации сначала текстов словесности, а затем литературных текстов, на тщательном разделении их по родам и видам и на отборе лучшего. Следовательно, ее задача подсказать автору прецеденты — "лучший путь" для создания совершенного творения. Этот "лучший путь" лежит в слиянии с литературной традицией, в угадывании ее будущего развития. Поскольку, по мнению китайских авторов, литературой движет божественное слово-логос, слияние с Дао, предугадывание его движения есть технический прием создания совершенного произведения. Это слияние есть истинное поэтическое вдохновение ( в отличие от неистинного).

Сравнение трех теорий убеждает в их различии. Если огрубить эти различия, то греческая теория рассматривает в поэтике и риторике виды речевого контакта между создателем текста и его получателем. Поэтому такое большое значение в греческих ис-

192

кусствах речи занимают разновидности содержания, особенно в риторике, где существенной частью является изложение так называемых общих мест, или исходных постулатов речи.

Индийская теория занимается преимущественно получателем текста. Но это не конкретный получатель: зритель, народное собрание, суд и т.п.,— а абстрактный. В этой связи предметно-смысловое содержание может быть любым. Целью, общей для всех видов предметно-смыслового содержания, является эстетическое переживание, наведенное на зрителя создателем текста и полагаемое независимо от предметно-смыслового содержания. Сам получатель текста рассматривается как любой человек, как некое лицо, присутствующее при исполнении произведения. Все рекомендации автору построены как правила вызывания у аудитории определенной гаммы эстетических переживаний во время исполнения произведения.

Китайская теория ориентирована на анализ процесса создания произведения автором. Для нее получатель текста как бы "вынесен за скобки". Автор имеет дело не со слушателем произведений, а с историей литературы. Его аудиторией являются его литературные "предки" и "потомки", причем в безграничном времени существования литературы. Его задача — внести вклад в эту литературу, а его техника состоит в пользовании вдохновением и в создании стиля на этом основании.

Можно, пожалуй, утверждать, что на возникновение этих разных теорий повлияла практика бытования литературных произведений. Так, театр в Китае развился значительно позднее сложения теории поэзии. Поэтический текст в иероглифике практически не предназначен для публичного устного бытования. Стихи и проза не читаются вслух со сцены. Они читаются в кабинете, в школьной аудитории. Литературное произведение включается прямо в ряд письменно-литературных источников, минуя посредничество устного литературного языка. Разработка произношения устного литературного языка начинается только в XII—XIV вв. н.э., до этого времени, по сути дела, нет стандартной произносительной нормы. Возможность такого положения дел заложена в иероглифе как знаке письма и основе письменности.

Греческая и индийская теории немыслимы без устного произнесения текста. Здесь текст — это как бы только сценарий устного выступления исполнителя. Поэтому успех текста зависит от присутствующего слушателя и зрителя. В свою очередь, разная степень нормированности греческой и индийской литератур и разные формы бытования текста, связанные с различной общественной организацией, приводят к разным членениям теории речи.

Наличие профессии логографов, диктовавшееся формой греческого судопроизводства и общественной жизни, выделяет особую форму текста, заранее подготовленную для произнесения речи. Для этого вида текста составляется риторика.

193

Профессия логографов невозможна в Индии, как невозможно и развитие гражданских совещательных видов речей, так как отсутствует республиканское устройство полисов. Индийские тексты обращены на объяснение и пропаганду культурных ценностей, прежде всего философии. Вот почему поэзия играет роль как бы распространителя философии. Она готовит аудиторию к восприятию основных идей философии. Соответственно, поэтика разрабатывает сферу чувств и эстетических переживаний, что совпадает с направлением философских исследований в Индии.

Таким образом, возникновение той или иной частной рекомендующей теории построения речи зависит от характера использования письменной речи в ее отношении к устной и от той или иной традиции античной философии. Последнее видно, в частности, в ориентации на психологию чувства в индийской теории поэзии, на теорию логоса-Дао в китайской теории поэзии, на наблюдение и опыт в греческой теории поэзии. Итак, каждая теория поэзии обладает своей философско-эстетической основой.

Связь теории поэзии с древней философией наглядно видна в применении такой частной рекомендующей теории речи, как логика. Слово "логика" имеет достаточно пространный смысл. Сейчас под этим словом обычно понимается искусство построения силлогизмов, которое было обосновано Аристотелем в трактатах "Топика" и "Аналитики". Искусство построения силлогизмов у Аристотеля является третьим искусством речи наряду с поэтикой и риторикой. Оно вызвано необходимостью установить прочные законы диалектики, т.е. практики ведения ученого диспута. Аристотель, таким образом, нормировал три области речи: 1) поэзию, т.е. греческие драму, эпос и лирику; 2) прозу, т.е. разные виды речей и историю; 3) диалектику, т.е. ученую беседу и диалог на ученые темы.

Заметим, что искусство диалога находит свое отражение и в судебном споре. Так, в риторике Аристотель помещает энтимемы, т.е. силлогизмы, с целью убеждения суда и противника, деля их на "истинные" и "кажущиеся", причем в равной мере пригодны оба вида энтимем, смотря по обстоятельствам.

В "Аналитиках" исследуются только истинные энтимемы или силлогизмы. Исходя из строения искусств речи, предложенных Аристотелем, видно, что он нормирует литературный монолог в "Поэтике", литературный диалог в "Риторике" и ученую речь, объединяющую монолог и диалог в "Аналитиках".

Построение искусств речи Аристотеля ориентировано на устное воплощение заранее подготовленного на письме текста. Письменный текст, таким образом, играет роль средства предварительной подготовки устной речи в разных ее проявлениях. Такое отношение к письменному тексту вполне согласуется с социальной формой применения литературной речи в античной Греции.

т

I

Силлогистика, помимо Греции, была разработана также в индийской философской школе ньяя. Ф.И.Щербатской пишет: "Под буддийской логикой мы понимаем систему логики и эпистемологии, созданную в Индии в VI—VII вв. двумя великими светилами буддийской науки, учителями Дигнагой и Дхармакирти... Эта литература содержит прежде всего учение о формах силлогизма и уже по одной этой причине заслуживает названия логической.

...Но логика буддистов содержит нечто большее. Она включает также теорию чувственного восприятия, или, более точно, теорию роли чистого ощущения во всем содержании нашего знания, теорию достоверности нашего знания и реальности внешнего мира, познаваемого нами в ощущениях и образах. Эти проблемы обычно рассматриваются как проблемы эпистемологии. Поэтому мы можем с полным основанием назвать буддийскую систему системой эпистемологической логики. Она начинается с теории ощущения как наиболее несомненного свидетельства существования внешнего мира. Затем она переходит к теории координации между этим внешним миром и его репрезентацией, как она конструируется нашим ра-ivmom в образах и понятиях. После этого следует теория суждения,' нывода и силлогизма. И, наконец, система включает теорию искусства ведения публичных философских диспутов. Таким образом, буддийская логика охватывает всю сферу человеческого познания, начиная с элементарного ощущения и кончая сложным аппаратом публичного диспута."[130, с.54—55]

Как и в Греции, индийская силлогистика составляла часть искусства ведения философского диспута. Интересно отметить существенное сходство гносеологических оснований силлогистики ньяя и античной греческой силлогистики. Из многих разных философских школ Индии только школа ньяя в учении о публичном диспуте разработала силлогистику.

С точки зрения применения речи силлогистика служит основным оружием публичного диспута. Именно в диспуте проверяется само владение силлогистикой. В этой связи отсутствие силлогистики н китайской культуре может быть объяснено, во-первых, отсутствием практики публичного диспута, во-вторых, тем, что логосическая теория Дао развивает свою систему умственных операций и выводов о природе вещей, в основе которой — пифагорейская числовая символика или так называемая физиология мира, свойственная, что надо отметить, и греко-латинской культуре.

Строение частных рекомендующих искусств речи не может ныть понято вне учета того, как бытуют рукописные тексты, считается ли в данной культуре письменная речь единственным видом культурной речи или она признается лишь техническим аппаратом устной, как функционируют наиболее авторитетные литературные тексты — в письменной форме или в устной, насколько кодифицирована и упорядочена литература на этом языке.

194

195

Только учитывая всю совокупность форм передачи и сохранения текстов, можно понять причины построения и характерные черты всех искусств речи: общих и частных, обязательных, примерных и рекомендующих.

Вся совокупность искусств речи, нормированность литературы и тип письменной коммуникации создают лицо литературных рукописных языков, определяют во многих чертах характер содержания их текстов и типы связи между разными рукописными литературными языками.

^ 4.4. ПРОБЛЕМА ДОНАЦИОНАЛЬНЫХ ЛИТЕРАТУРНЫХ ЯЗЫКОВ

В связи с характером воспроизведения рукописных сочинений, образованием литературы и созданием искусств речи необходимо затронуть весьма сложный вопрос образования и развития донациональных литературных языков.

Донациональные литературные языки основаны на рукописной традиции сочинений. Именно этим литературные донациональные языки отличаются от национальных письменных языков. Существует достаточно много разных старописьменных языков, таких как тифинаг, карийский язык, многие древние письменные языки Передней Азии (сабейский, финикийский и др.), тюркские и скандинавские рунические языки и т.п., которые доходят до нас в эпиграфических текстах и лишь в ограниченном числе текстов сочинений. Кажется, что эти языки легко возникают как средства письменного общения, исполняют функции письменной коммуникации и выходят из употребления, не оставляя заметного следа в культуре.

Письменные литературные донациональные языки, такие как санскрит, древнекитайский, арабский, древнеегипетский, латинский, древнегреческий и др., в отличие от национальных письменных языков характеризуются особой литературной традицией. Эта литературная традиция представлена прежде всего непрерывной традицией переписки сочинений. При этом, чем энергичнее идет переписка сочинений и чем больше сочинений всех видов, тем меньше оснований для забвения этого литературного языка.

Сама история литературных донациональных языков характеризуется не только постоянным развитием литературной традиции сочинений на этих языках, но и появлением новых литературных языков, развивающих свою традицию сочинений.

Донациональные литературные языки по времени и характеру их возникновения, а также по отношению к современным литературным языкам и их письменной традиции могут быть разделены на три большие группы — древние, классические и новые.

196

I !

В первую группу можно отнести такие литературные языки, как древнеегипетский. Это хронологически самый ранний литературный язык. Его особенность состоит в том, что созданная на этом языке литературная традиция перестала развиваться, не нашла себе прямого продолжения, была заменена на территориях его распространения другой литературной традицией на других языках. В наше время древнеегипетский язык дешифрован и комментирование его литературной традиции происходит на новых языках, а переписка и издание литературных текстов даются в переводах.

К другому классу языков относятся: латинский, древнегреческий, санскрит, древнекитайский, арабский. Литературная традиция на этих языках дошла до нашего времени и легла в основание национальных литературных языков. Слова "легла в основание" надо понимать в том смысле, что она стала образцом для сочинений на литературных национальных языках. Эти сочинения регулярно цитируются в современных произведениях, а основные черты их содержания входят в традицию сочинений на национальных литературных языках (русском, французском, немецком, английском, японском и т.д.). Сочинения на этих донациональных литературных языках прочно входят в традицию сочинений на национальных литературных языках еще и потому, что они служат основанием для формирования учебного предмета на новых.языках и входят в состав современных хрестоматий. Этим данные донациональные языки заслужили название классических; этим же они отличаются от прочих древних литературных языков.

Классические языки характеризуются также тем, что они развивают искусства речи, общие и частные.

С точки зрения этих критериев древнееврейский язык занимает промежуточное положение между египетским и другими классическими языками, так как он обладает хорошо нормированной литературой, но искусства речи на нем появляются позднее. Сочинения по древнееврейской грамматике относятся к более позднему времени, причем грамматическая систематика носит переводной характер.

К третьему классу литературных языков относятся новые литературные донациональные языки, которые иногда называют "вульгарными" или "вторичными" языками ("вульгарными" языками называют, например, донациональные французский и немецкий языки, а "вторичными" — так называемые языки апабхранша, вторичные пракриты в Индии). Языки этого третьего класса в их лингвистической форме служат нередко основанием для создания национальных литературных языков, сочинения же на этих языках используются для создания сочинений на национальных литературных языках лишь отчасти. Назовем этот класс языков новыми до-национальными литературными языками.

197

Новые донациональные литературные языки имеют одну общую особенность: почти каждый из них принадлежит ареалу распространения какого-либо классического литературного языка — древнегреческого, латинского, санскрита, древнекитайского. Это значит, что письменная традиция сочинений на этих языках соединяется непосредственно с письменной традицией одного из классических языков. Это соединение или преемственность имеет различные формы, колеблющиеся между двумя полярно противопоставленными формами: переводной и непереводной.

Переводная преемственность состоит в том, что новый литературный язык начинается переводом некоторых важнейших сочинений с одного из классических языков. Переводная преемственность ярко видна в таких языках, как геэз, древнеармянский, древ-негрузинский, церковнославянский, тибетский, японский, кхмерский и др.

Непереводная форма преемственности состоит в том, что новые литературные донациональные языки родственны классическим по устной форме речи, но их письменно-литературная традиция начинается не с переводов, а заново, путем создания новых сочинений. Таков, например, старофранцузский язык, который в момент своего образования в устной форме был одним из вариантов средневековой вульгарной латыни. На этом языке была написана новая этическая, духовная, развлекательная литература и создана деловая письменность.

Деление на классические и новые донациональные литературные языки не абсолютно в том смысле, что, например, литературный арабский язык совмещает в себе черты классических и новых литературных языков. Благодаря развитию сочинений на этом языке возникает серия новых литературных непереводных языков, таких как персидский, урду, староузбекский (чагатайский), яванский, суахили, фулани и другие языки, т.е. арабский язык, с этой точки зрения, является классическим языком, поскольку на его основе образуется серия новых донациональных литературных языков. Вместе с тем литература на классическом арабском языке содержит пересказы и переводы литератур на древнееврейском, древнегреческом, латинском языках. Благодаря этим переводам сохранились многие сочинения на латинском и древнегреческом языках.

Язык пали считается первичным пракритом, т.е. новым литературным языком (в отличие от санскрита), на котором образована новая литературная традиция буддизма. В свою очередь, от языка пали идет литературная традиция серии переводных языков (таких как кхмерский, тайский и др.).

Своеобразным скрещением переводности и развития основной традиции выглядит история китайского языка. Классические сочинения конфуцианства и даосизма исполнены на классическом китайском вэньянь. Перевод буддийских сочинений, выполненный

198

t



по большей части с санскрита и пали, создает не только новую буддийскую ветвь в китайской литературе, наряду с конфуцианско-даосской, но и образует стилевое лексико-грамматическое ветвление внутри китайского языка — байхуавэнь, грамматические нормы которого противопоставлены классическому вэньянь. Нормы байхуавэнь, подобно старофранцузскому или старославянскому языку, ложатся в основу современного национального литературного языка путунхуа, пройдя серию исторических видоизменений в ряде литературных жанров.

Между переводными и непереводными новыми языками также существуют многие переходные ступени. К числу их относится, например, японский язык. Японский язык начинается созданием новых сочинений на классическом китайском, таких как коцзики, фудоки, которые представляют собой новые по содержанию сочинения, не восходящие прямо к конфуцианскому канону. Дальнейшее развитие сочинений на японском языке приводит к становлению жанра романа-моногатари, в котором пишут уже новой азбукой (наряду с китайскими иероглифами). Эти сочинения отмечают становление литературного японского языка, который, таким образом, является одновременно и переводным, и непереводным. "Переводные" и "вторичные" рукописные литературные языки, как правило, пользуются принципами искусств речи, созданных в классических языках.

Приведенные примеры иллюстрируют тот факт, что становление новых донациональных литературных языков связано с применением и развитием разных форм при освоении классических литературных языков.

Создание новых литературных языков сопряжено также с созданием новой области сочинений. Как показывают факты, процесс воспроизведения сочинений приводит к тому, что общий объем таких сочинений постоянно растет. Основание новой литературной традиции на новом донациональном языке, по-видимому, связано с тем, что для освоения классической литературной традиции оказывается полезным поделить этот объем между разными языками, при этом актуальная для данного случая часть содержания включается в литературную традицию на новом языке, а неактуальная — отходит к другому языку. Тем самым в ходе переписки сочинений образуется как бы ответвление значительной части содержания предшествующих сочинений, образующееся путем привлечения нового языка для создания новой традиции переписки сочинений.

Наиболее четко это явление видно при возникновении языка пали: старая традиция сочинений не согласуется по смыслу с новой, и это требует нового языка, чтобы отличить новые сочинения не только в содержании, но и в языковой форме.

Так может происходить и в случае образования классических языков, когда вместе с созданием классического языка (например,

199

древнегреческого) происходит включение части содержания сочинений древних литературных языков путем пересказа. Это можно видеть, в частности, на постоянных ссылках греческих авторов на древнеегипетскую и переднеазиатскую традицию.

Образование новых литературных языков путем перевода, по сути дела, означает своеобразное отсечение части литературной традиции в языке-источнике. Перевод христианской литературы на грабар, древнегрузинский, церковнославянский и другие переводные (с древнегреческого) языки означает освоение не всей древнегреческой литературы, а только литературы христианской и как бы отторжение всей языческой словесности древнегреческого языка от литературы на новых языках.

Создание новых непереводных литературных языков также означает создание новой традиции переписки сочинений, образующих свою линию переписки по примеру соотношений древних и классических языков. Но новые непереводные языки в отличие от классических создают свою литературную традицию параллельно классической традиции и под ее влиянием, во многих случаях являясь, по замыслу создателей этих сочинений, недогматической иллюстрацией догматической литературы на классических языках.

Можно думать, что культурное развитие литературных языков происходит как бы путем непрерывного развития традиции текстов, но это развитие лимитировано техникой создания текстов. Рукописное воспроизведение как бы не вмещает всего объема содержания, необходимого для его понимания и истолкования. Вот почему приходится снимать детали содержания, воплощая главное в новом литературном языке с его новой традицией переписки сочинений.

По-видимому, не случайными являются и рамки хронологического деления литературных донациональных языков на древние, классические и новые. Переход от глиняных табличек к папирусу и от папируса к коже и бумаге соотнесены с этими хронологическими рамками.

Высказанное здесь мнение о роли технических возможностей репродукции сочинений для создания литературных языков является не более чем предположением. Однако практика филологии всегда сталкивает филолога с двумя важнейшими требованиями в исследовании какой-либо одной литературной традиции:

1. Литературная традиция на каком-нибудь одном языке не может рассматриваться отдельно от ее истоков в другом языке и от ее связей со смежными литературными традициями.

2. Каждой литературной традиции свойственно своеобразие содержания переписываемых сочинений, отличающее ее от традиций на других языках. Последнее соединяется со своеобразным построением общих и частных искусств речи.

200

Глава 5. ПЕЧАТНАЯ ЛИТЕРАТУРА


9964229526491018.html
9964353681983238.html
9964436236419996.html
9964505749470691.html
9964628383679015.html